Стихи разных лет 6

На поле Куликовом

 

Боже мой, как давно это было!

Но я вижу, раздвинув века,

За Непрядвой дружина застыла.

Чтоб обрушить свой гнев на врага.

 

Я спешу в Челубея вглядеться,

Поднимая спасительный щит.

И во мне Пересветово сердце

Обнажённо и грозно стучит.

 

Перед силами зла не робея,

У таких же, как я, на виду

Вот сейчас я проткну Челубея

И, поверженный, сам упаду.

 

На пределе и сердце и нервы,

Дрожью взвихрена грива коня.

Кто-то должен и в смерти быть первым.

Брошен жребий, он пал на меня.

 

Рухну наземь, рванутся другие

И поганых потопят в крови.

И откроется сердце России

Для великой и вечной любви.

 

Мать-земля, горячо обнимаю!

Ты прости! Верю в счастье твоё!

И щитом я тебя прикрываю,

И на смерть поднимаю копьё.

 

I988

 

 

 

Андрей Рублёв

 

На сердце и горько и лихо,

И шутка похожа на грусть.

В аркане татарского ига

Ещё задыхается Русь.

 

Степного молчанья безбрежность

Тревожит сомненье и страх.

Откуда же гордую нежность

Берёт этот русский монах?

 

Калёной стрелою задета

Доверчивость русских границ.

Откуда ж гармония эта

И это спокойствие лиц?

 

Пора и крута и сурова,

И правды не выскажешь вслух.

Но движет рукою Рублёва

Народа не сломленный дух.

 

 

 

            * * *

 

Чудотворно звёздное сиянье.

Бьют часы двенадцатый свой час.

Наступает время покаянья.

Что ж, пора! Я слышу Божий глас.

 

Я молюсь, и радуюсь, и плачу,

И светлеет мрачное чело.

Ничего от Бога я не прячу,

От себя не прячу ничего.

 

Слишком мелко я по жизни плавал.

Слишком мало сделал добрых дел.

Слишком нагло лез мне в душу дьявол.

Слишком часто ангел мой робел.

 

Не всегда гасил я страсти злые,

Не всегда по совести я жил.

Отпусти, Господь, грехи земные

И прости за всё, чем я грешил.

 

Этот мир далек от совершенства.

В нём и я как будто бы чужой.

Дай мне, Бог, мгновение блаженства

Прикоснуться к вечности душой.

 

 

 

            * * *

 

Бог приснился.

Взял меня за руку

И повёл, и сказал: «Смотри!»

Там, где храмы ветер оплакивал.

Простирались одни пустыри.

 

Мы приблизились к месту голому

С гомонящей толпой впереди.

Кувыркались там через голову.

«Это кто?»

«Это ваши вожди».

 

Давит на душу действо бесовское.

«Что же Ты?»

Бог потупил взгляд,

И услышал я нечто отцовское:

«В этом, сын Мой, и ты виноват».

 

 

 

            * * *

 

Храм разрушен – город обезглавлен.

Ни святой иконы, ни креста.

Был когда-то верою он славен,

Но, увы! – душа его пуста.

 

Каменною серостью задавлен,

Позабыл он даже вкус травы.

Храм разрушен – город обезглавлен.

Так мы и живём без головы.

 

1992

 

 

 

Пасхальное

 

Для упований гордых

И для вселенских грёз

На радость всем из мёртвых

Воскрес Исус Христос.

 

Исполнено страданья

Прекрасное лицо.

Как символ мирозданья –

Пасхальное яйцо.

 

И падает химерой

Прощённый Богом грех.

Объединяет верой

Один кулич на всех.

 

 

 

            * * *

 

На душе смятенье и ограда.

Сплю – не сплю, лежу, закрыв глаза.

Чудится, горит в углу лампада

И сияют жарко образа.

 

Кто-то вслух печалится о Боге.

Звуки есть, а слов не разобрать.

И сквозь слезы долетают вздохи:

Кто там плачет? Неужели мать?

 

Неужели встала из могилы

Детям дать спокойствия ключи?

Нет, не мать. Так кто ж, исполнен силы

Молится неистово в ночи?

 

Воскрешает одного, другого,

Спасших Русь в крутые времена.

Слышу имя Сергия святого

И другие слышу имена.

 

Говоря о грешных наших душах.

Кто-то хочет сделать нас людьми:

«Вразуми упавших и заблудших.

Потерявших веру вразуми!»

 

Господи, да это ж, без насилья,

По душe вошедшая в наш дом,

Бога позабывшая Россия

О спасенье молится своём.

 

1994

 

 

 

В рождественскую ночь

 

Высокая рождественская ночь

Озарена Христа небесным ликом.

И начинаешь думать о великом.

И мелочное отлетает прочь.

 

И люди щедро славят Рождество,

И пенье ангелов касается их слуха.

И занимающие у Святого Духа

С ним чувствуют духовное родство.

 

Бессмертных истин зёрна Дух Святой

Для будущего сыплет урожая.

И, всем на радость землю украшая,

Он кроет землю ризой золотой.

 

И вещими становятся слова

И близкими немереные вёрсты.

И яркие мерцающие звёзды

Горят всю ночь во славу Рождества.

 

1995

 

 

 

Макарьевский монастырь

 

На берег смотрю опустелый

В преддверии первой звезды.

Встают монастырские стены

Как будто из самой воды.

 

В слепой исторической драме

Бесовства зловещий оскал.

И молятся бдящие в храме

За грешных, кто храм разрушал.

 

1997

 

 

Над вечным покоем

 

Светлеют холмы и опушки,

Леса облетают окрест.

Над куполом бедной церквушки

Вознёсся страдальчески крест.

 

Не диво забыть и про Бога

Иль взглядом скользнуть невзначай,

Когда бы ни эта тревога,

Когда бы ни эта печаль.

 

А может быть, в том и благое,

Чтоб неба коснуться рукой

И с мыслью о вечном покое

Навек обрести непокой.

 

 

 

            * * *

 

Не сон ли?

Порою недавней

Здесь веяло гнилью сырой

И мучились чёрные камни,

Поросшие мёртвой травой.

 

Не сон ли?

Церковка воскресла.

Вернулся забытый обряд.

В глазах у смущённой невесты

Венчальные свечи горят.

 

Приходят в себя понемногу

И тот, кто душою оглох.

Народ поднимается к Богу,

И к людям спускается Бог.

 

Старушка тоскующим взглядом

На Божью глядит благодать

И шепчет: «Спасибо, Бог рядом,

Не страшно теперь помирать».

 

 

 

            * * *

 

И вновь иду я в Божий храм,

Из пепла возрождённый.

Тянусь молитвой к небесам

Перед святой иконой.

 

Я чую, силы велики

В людских зажатых душах.

Прости, Господь, – мои грехи.

Мои и всех заблудших.

 

С самим собою не молчу,

Божественное славлю.

И вновь зажжённую свечу

Перед иконой ставлю.

 

Любовь светла и горяча.

Любовь не погасили.

Гори, гори, моя свеча.

Во здравие России.

 

2001



 

РАДИЩЕВ

 

Его души вполне хватило

На обличительную речь

И на умение сатирой

Непослушание разжечь,

На возвышающую честность,

На разрушительный разлад,

На то, чтоб русскую словесность

Настроить на державный лад.

На то, чтоб с книгой непутёвой,

Явившейся о той поре,

Злодеем «хуже Пугачёва»

Прослыть не только при Дворе.

На то, чтобы по воле Бога

Собой остаться меж людьми

И пережить тоску острога

И злоключения семьи.

На то, чтобы в разладе с троном,

Блуждая в собственной судьбе,

Едва ль не первым стать масоном

На удивление себе.

На то, чтоб в мире низких истин,

На смерть взирая свысока,

Покончить жизнь самоубийством

И в памяти потомков чистым

Остаться на века.




ОБЛАКА

 

Я завидовал вам, облака,

Я завидовал, как вы летели.

И оттуда, с небес, свысока,

С превосходством на землю глядели.

 

Любовался я вашей игрой

При ненастной и ясной погоде

И, зажатый земною судьбой,

Я завидовал вашей свободе.

Хорошо было вам в небесах.

Но однажды я всё же заметил,

Как буквально у всех на глазах

Повернул вас изменчивый ветер.

 

Без усилий, почти без труда

Повернул и погнал в край холодный.

И я с грустью подумал тогда,

Что и вы, облака, не свободны.

 

5 августа 2004



 

ВАВИЛОВ

 

В чём, собственно, его вина?

Всю жизнь ходил по белу свету

И хлебных злаков семена

Искал, чтоб накормить планету.

 

Чем он властям не угодил?

Не тем ли, что, взяв дело в руки,

Перед вселенной он раскрыл

Смысл генетической науки?

 

Саратов! На углу одном

Учёный мир его заметил.

И, странно, на углу другом

Он отдан был голодной смерти.

 

Кто погасил душевный пыл,

Легко понять, по крайней мере.

Ведь если Моцартом он был,

То, значит, рядом был Сальери.

 

Его с незримой высоты

Свалила дьявольская сила.

Как жаль, Саратов, даже ты

Не знаешь, где его могила.

 

Нет ни могилы, ни креста,

Другого никакого знака.

Спасибо, скульптор неспроста

Героя вызволил из мрака.

 

Саратов-друг! Ликуй и плачь,

И чти его, доверяясь року.

И радуйся: не ты палач,

Палач не ты. И слава Богу.

 

 

 

            * * *

 

Они забыли, почему

Когда-то развела их злоба.

Всю жизнь они страдали оба

Не по душе, не по уму.

 

Им приподняться б над собой,

Давно подать друг другу руку,

Но обречённые на муку,

Мирились с глупою судьбой.

 

Когда ж один свой век дожил,

Другой в разгар прощальных суток

Пришёл к нему и положил

На гроб букетик незабудок.

 

Свечу затеплил он затем,

И в панихидном том свеченье

Мертвец, как показалось всем,

Вздохнул с отрадным облегченьем.

 

 

 

ОЗЕРО ЛОВОЗЕРО

 

Сел бы я на облако, сел бы я на быстрое,

Полетел бы к северу в дальние края.

Плещется там озеро, озеро Ловозеро,

Там гуляет берегом молодость моя.

 

Угостился б ягодой, ягодой морошкою,

Слушал бы над озером чаек голоса,

Вновь назвал бы сказкою девушку саамскую

За её лучистые, чистые глаза.

 

Постоял, подумал бы возле камня белого,

Для костра рыбацкого дров бы нарубил.

С рыбаками вспомнил бы, чего было-не было,

С пастухами вспомнил бы, что знал, да позабыл.

 

Сел бы я на облако, сел бы я на быстрое.

Полетел бы к северу в дальние края.

Плещется там озеро, озеро Ловозеро.

Только где же, где она, молодость моя?

 

18 июля 2003



 

Моя поэзия

 

Мои стихи, а также проза

Расти не могут без навоза.

Моя поэзия – ребята –

Скажу себе я не в укор,

Прямолинейна, как лопата,

И примитивна, как топор.

В стихах доверчиво-наивных

Другого я и не постиг.

В них нет изяществ ювелирных

И завитушек кружевных.

Весьма просты, неприхотливы,

Напевам уличным сродни,

Из лопухов и из крапивы

Когда-то вылезли они.

Ещё не думая о небе,

В земных заботах и труде,

Они взросли на чёрном хлебе

И на колодезной воде.

Мир не живёт без подношений,

И как ты там ни суетись,

Без ювелирных украшений

Всё ж можно в жизни обойтись.

А ты попробуй хоть однажды,

В пределах русского двора

Освоить землю без лопаты

И щи сварить без топора.

 

 

 

            * * *

 

Как баран на новые ворота,

На дорогу новую смотрю:

Где-то здесь была у поворота

Старая дорога на зарю.

 

С грустью затаённой объясняя,

Встречные мне люди говорят:

Старой нет дороги, есть другая,

Новая дорога... на закат.

 

10 апреля 2005

Свяжитесь с нами

Приглашаем всех желающих разместить на сайте свои творческие новинки. При этом оставляем за собой право отбора предлагаемых материалов.

i
© 2015 Культурный Фонд Николая Палькина.
При использовании материалов сайта ссылка на источник обязательна.